КУПРИН Александр Васильевич — Галерея произведений (136 изображений). Картины куприн
КУПРИН Александр Васильевич - Галерея произведений (136 изображений).
admin 12.11.2012 Галерея, Новости, Топ-20 6,718 Показы
Открыть доступА.В.КУПРИН
(1880 — 1960)
Александр Куприн родился 10 (22) марта 1880 года в городе Борисоглебске Воронежской губернии. С 1906 по 1910 годы учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Абрама Архипова, Константина Коровина и Леонида Пастернака.
В 1910 году вместе со своими друзьями и единомышленниками по взглядам на пути развития нового искусства основывает и активно участвует в выставках общества «Буновый Валет» Именно в 1910-е годы рождаются лучшие произведения Александра Куприна, снискавшие ему заслуженную славу. Центральное место в творчестве Куприна занимает жанр натюрморта.
После революции продолжал активно участвовать в художественной жизни. Новые краски в его творчество принесли поездки в Крым, а также обращение к индустриальной теме.




















cultobzor.ru
Художник Александр Куприн. Биография. Картины
Родился 22 марта 1880 года в городе Борисоглебовск Воронежской области. Его отец был преподавателем уездного училище. В 1893 году семья будущего художника переезжает в Воронеж. Детские и отроческие годы и те впечатления, которые Куприн получает в этот период, впоследствии станут для художника неиссякаемым источником вдохновения.
В семье Куприных часто собиралось много гостей, в доме пели, играли на рояле. Мальчик рос разносторонне развитым. Он играл на музыкальных инструментах, сочинял музыку, рисовал.
Образование Куприн первоначально получал в классической гимназии, где брал уроки живописи у Н. Евсеева. После смерти отца материальные проблемы семьи приходилось решать Александру. В юные годы будущий художник зарабатывал на жизнь в должности конторщика на железной дороге. Однако уже в это время интерес к искусству не оставлял его. Он много писал, создавая оригинальные пейзажи.
В Воронеже Куприн учится в школе живописи и рисования при Обществе любителей художеств. Его преподавателями были М. Пономарев, Л. Соловьев.
Желая продолжить обучение живописи, Куприн в 1902 году едет в Санкт-Петербург. Здесь он обучается в частной школе-мастерской Л. Дмитриева-Кавказского. Средства к существованию в этот период он зарабатывает, создавая копии картин великих мастеров и мозаичные панно.
Поступить в Академию художеств Куприну не удалось, в 1904 году он вернулся в Москву. Чтобы подготовиться к поступлению в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, Куприн занимается в студии К. Юона. После этого начинающий художник поступает в училище, занимается у Коровина.
В 1907 году болезнь заставляет художника отправиться на лечение в Крым. Природа этих мест глубоко поразила Куприна. В этот период он пишет большое количество пейзажей, уделяя особенное внимание чарующей красоте моря («Пейзаж с луной», «Тополя», «Беасальская долина»). В этих работах цветовое оформление очень декоративно, насыщенно. От природных красот Куприн плавно переходит к индустриальным пейзажам. В 1910 году Куприн становится одним из организаторов группы «Бубновый валет». Работы художника отличались гармоничным сочетанием цветовых акцентов и четкости формы. Природа на его натюрмортах полна тепла и света.
Куприн много путешествует, посещая Италию, Францию. Он совмещает художественную работу с преподавательской деятельностью. Куприн работает во Вхутемасе, Сормовской и Нижегородской художественной мастерской, в Текстильном институте.
Александр Куприн умер 18 марта 1960 года в Москве.
Картины художника Куприна А.В.
www.avangardism.ru
Знаете ли вы Куприна? - Елена Хорватова
Знаете ли вы Александра Куприна? Каждый ответит: конечно! Знаменитый русский писатель, "Поединок", "Яма", "Юнкера"... А если речь идет не о писателе Александре Ивановиче Куприне, а о художнике Александре Васильевиче Куприне?Его знают меньше. Хотя Куприн - один из авангардистов, которые нынче в такой моде, более того - один из немногих русских авангардистов с относительно благополучной судьбой.Но из-за финансовых проблем семьи юному Саше пришлось пойти работать - конторщиком на железную дорогу. Мечты о живописи не оставляли юношу и после службы он спешил в вечернюю живописную школу, продолжая удивлять преподавателей своими способностями. В 1902 году двадцатидвухлетний Куприн, скопив немного денег, уезжает в Петербург, мечтая поступить в Академию художеств. Однако его подготовка не достаточна для поступления, и для начала Саше приходится поучиться в частных художественных студиях. Но пресловутый "кусок хлеба" живопись ему уже дает - на жизнь Куприн зарабатывает копиями картин известных мастеров, рисунками для открыток и мозаичными панно.
Мальвы на черном фоне. 1910
В 1904 году молодого человека ждал удар - в Академию его не приняли. Он уезжает в Москву, чтобы попытать успеха в Училище живописи, ваяния и зодчества, а для начала снова идет учиться в частную студию, на этот раз - в популярную московскую студию художника Юона. Через два года ему удается поступить в Московское училище.В 1907 году Куприн из-за проблем с легкими едет в Крым подлечиться и навсегда попадает под обаяние крымской природы. Крымские пейзажи станут одной из важнейших для него тем. Но сам подход Куприна к творчеству вскоре начинает кардинально меняться - 1908 году он в частных коллекциях московских меценатов открывает для себя современную новаторскую живопись, прежде всего французскую. И начинаются художественные эксперименты, которые не всегда находят понимание в училище... В 1909 году он участвует в авангардистской художественной выставке салона "Золотое руно". А в 1910 году Куприн покидает Московское училище живописи, ваяния и зодчества, так и не получив диплом, и становится одним из организаторов и лидеров объединения художников "Бубновый валет".Натюрморт с трубкой
Натурщица с красной ленточкой и синим подносом, 1910
Натурщица с зеленым шарфом, 1910
Натюрморт с сыром
Куприн много путешествовал, побывал во Франции, Италии, где ознакомился с художественными новинками. Но любимыми для него по-прежнему оставались пейзажи Крыма. Впрочем, начавшаяся Мировая война крайне затруднила поездки за рубеж... Но художника больше волновали творческие эксперименты - он увлекся таким течением как кубизм.
Турецкие фелюги. Гудауты. 1911
Пейзаж с горой. Гудауты. 1911
Натюрморт с книгами и со свечой. 1911-12
Пейзаж с мечетью. Окрестности Ялты. 1911-12
Пейзаж. Ментона. 1914
Кирпичный завод под Москвой. 1915
Лежащая обнаженная натурщица. 1917
Натюрморт с глиняным кувшином. 1917
Революция вносит раскол в ряды художников. Кто-то принимает советскую власть, кто-то отправляется в эмиграцию... Кто-то мечется, уезжает и... возвращается. Куприн, в отличие от своего тезки писателя, сразу решает все для себя и остается на родине. Он не отказывается от прежних исканий, но на его полотнах пробивается и нечто новое, привнесенное переменами в стране.Искусство. Эскиз плаката. 1918
Древнерусская архитектура. Москва. 1918
Москва. Пейзаж с церковью. 1918
Натюрморт с воблой. 1918
Чайная лавка. 1919
Сокольники. Каланча. 1919
Фили. Кутузовская церковь. 1921
В начале 1920-х художник уезжает из Москвы, где в условиях Гражданской войны жизнь была совсем трудной, в Нижний Новгород и работает там в художественных мастерских. В 1924 Куприн возвращается в Москву. Работа во ВХУТЕМАСе, в Текстильном институте, дизайнерские проекты... Но именно в 1920-х годах у художника появляется новая тема, к которой прежде он лишь изредка робко подступался - индустриальный пейзаж.Нижний Новгород 1921
Завод. 1921
Донбас. 1921
Дорогомилово. Сосна. 1923
Городской пейзаж с розовой церковью. Сумерки. 1924
Работы Куприна становятся все более реалистичными, что поощряется в советских условиях. да и настроениям самого художника отвечает."Моя первая половина жизни прошла в бесплодных поисках нового изобразительного языка. Я шел от формы к содержанию, не отдавая себе отчета в том, что, в конечном счете, созданная мною форма будет выражать. Все мои эксперименты не смогли проложить пути к сердцу человека", - скажет сам художник о своих исканиях.
Бахчисарай. Чурук-Су. 1927
Пейзаж с луной. 1927
Бахчисарай. 1928
Феодосия. Храм 11 века
Бахчисарай. Заброшенная мечеть. 1930
Днепропетровск. Металлургический завод им. Петровского
Завод "Серп и молот" в Москве. 1931
Баку. Нефтяные промыслы. 1931
Москва. Дом правительства. 1932
Маневры Черноморской эскадры. 1932
Кутаиси. Старая колокольня. 1932
Беасальская долина. Крым. 1937
Пейзаж с луной. 1944
Натюрморт со стеклянной вазой. 1945
Могила Айвазовского у древнего армянского храма. 1946
В эпоху Оттепели искания художника снова нашли отклик и оказались интересными зрителю. В 1954 году А.В. Куприн был избран членом-корреспондентом Академии художеств СССР, а в 1956 году был удостоен звания заслуженного деятеля искусств РСФСР. В марте 1960 года на выставке московских художников были показаны его работы, написанные для первой республиканской выставки «Советская Россия». На склоне лет художника вновь увлекли индустриальные мотивы - это были написанные по материалам поездки в Тулу летом 1959 года заводские виды. К сожалению, это была последняя прижизненная экспозиция его работ - до закрытия выставки Куприн, находившийся в весьма почтенном возрасте, не дожил.
Александр Куприн умер 18 марта 1960 года. Он был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
eho-2013.livejournal.com
Куприн Александр Васильевич — русский художник
Русский художник Куприн Александр Васильевич . Автор картин: Автопортрет. 1927; Баку. Вечер в старом городе; Баку. Нефтяные промыслы. Биби-Эйбат; Бахчисарай. Глухой переулок; Бахчисарай. Древний мавзолей. Полдень; и многих других.
Куприн Александр Васильевич (1880-1960)
В воображаемом групповом портрете членов общества "Бубновый валет" (1910) место А, В. Куприна - во втором ряду, рядом с В. В. Рождественским и Р. Р. Фальком. В первом ряду окажутся "богатыри" - И. И. Машков, П. П. Кончаловский, А. В. Лентулов, - а живопись Куприна ни в коей мере не громогласна и даже не вдохновлена свежим материалом народного примитива.
Он чистый сезаннист, среди своих друзей самый нервный и драматичный; но его натюрморты сохраняли мощь цветового и пластического строя и тогда, когда бывшие "валеты", приглушая свой природный темперамент, переименовывались в "Московских живописцев" (1925) и в Общество московских художников (1928).
Куприн учился в студии Л. Е. Дмитриева-Кавказского в Петербурге (1902-04), в студии К. Ф. Юона в Москве (1904-06) и в МУЖВЗ (1906-10). Став членом "Бубнового валета", он разделил общее увлечение Сезанном, но в его трактовке сезаннистские композиции обретают усиленную ракурсность, формы - колючесть, цвет - контрастность и напряженность ("Натюрморт с синим подносом", 1914; "Натюрморт со статуэткой", 1919; "Осенний букет", 1925, и др.).
Менее непосредственный, чем большинство его товарищей, он использует в постановках культурно-значимые предметы - скульптуру, трубки, лошадиный череп; вообще, он предпочитает искусственную, неизменную натуру, и живые цветы во множестве появляются в его натюрмортах лишь к 1930-м гг. Зато природа, живая и изменчивая, осязаемая и полная движения, предстает в его крымских пейзажах, созданных в 1930-50-е гг. ("Тополя", 1927; "Беасальская долина", 1937; "Пейзаж с луной", 1944, и др.). Тонально сближенный их колорит все же сохраняет декоративную насыщенность. И даже в серии индустриальных видов металлургических заводов и нефтяных промыслов художник не теряет культуры цельного видения. Помимо творческой работы, Куприн много сил и времени отдавал преподаванию: с 1920 г. - во Вхутемасе-Вхутеине, в Московском текстильном институте и других вузах (до 1952 г.). С 1954 г. - член-корреспондент АХ.
Картины художника

Автопортрет. 1927

Баку. Вечер в старом городе

Баку. Нефтяные промыслы. Биби-Эйбат

Бахчисарай. Глухой переулок

Бахчисарай. Древний мавзолей. Полдень

Бахчисарай. Заброшенная мечеть

Бахчисарай. Заход солнца в Русской слободке

Бахчисарай. Скалы в Русской слободке

Бахчисарай. Сумерки

Бахчисарай. Уличка с тремя фигурами

Бахчисарай. Чурук-Су. Полдень

Бахчисарай. Эски-Дюбре. Вечер

Беасальская долина. Крым

Белые и розовые искусственные цветы на черном фоне, с желтой миской и синим бокалом

Белые искусственные цветы и трубка на черном фоне

Бессемеровский цех

Большой натюрморт с искусственными цветами, красным подносом и деревянной тарелкой

Большой натюрморт. Искусственные цветы, китайская чайница и бутылка на розовом фоне

Букет осенних листьев на голубом фоне. Село Крылатское

Букет полевых цветов в белой вазе на черном фоне

Букет

Весенний пейзаж. Яблоня весной

Вечер в окрестностях Бахчисарая. Пейзаж с луной и тополями

Вечер с луной. Руза

Голубой фонтан

Городской пейзаж с розовой церковью. Сумерки

Гудауты. Дома

Гурзуф. Вечер

wearts.ru
Александр Васильевич Куприн - Биография художника, известные произведения, выставки
Учился в Воронежских вечерних классах рисования при Обществе любителей живописи (1899−1901) у Л. Г. Соловьева и М. И. Пономарева, затем в Санкт-Петербурге (1902−1904) в студии Л. Е. Дмитриева-Кавказского и в Москве (1904−1906) в школе живописи и рисования К. Ф. Юона и И. О. Дудина, затем в Московском училище живописи ваяния и зодчества (1906−1910) у Н. А. Касаткина, С. Д. Милорадовича, А. Е. Архипова и К. А. Коровина. Преподавал в Московском Высшем художественно-техническом институте (1922−1930), Московском текстильном институте (1931−1939), Московском высшем художественно-промышленном училище (1946−1952). Один из организаторов общества «Бубновый валет». Участник выставок «Бубновый валет», «Мир искусства», «Московские живописцы», «Бытие», «Общество Московских художников». Заслуженный деятель искусств РСФСР, член-корреспондент Академии художеств СССР.
В воображаемом групповом портрете членов общества «Бубновый валет» (1910) место А, В. Куприна — во втором ряду, рядом с В. В. Рождественским и Р. Р. Фальком. В первом ряду окажутся «богатыри» — И. И. Машков, П. П. Кончаловский, А. В. Лентулов, — а живопись Куприна ни в коей мере не громогласна и даже не вдохновлена свежим материалом народного примитива. Он чистый сезаннист, среди своих друзей самый нервный и драматичный; но его натюрморты сохраняли мощь цветового и пластического строя и тогда, когда бывшие «валеты», приглушая свой природный темперамент, переименовывались в «Московских живописцев» (1925) и в Общество московских художников (1928). Куприн учился в студии Л. Е. Дмитриева-Кавказского в Петербурге (1902−04), в студии К. Ф. Юона в Москве (1904−06) и в МУЖВЗ (1906−10). Став членом «Бубнового валета», он разделил общее увлечение Сезанном, но в его трактовке сезаннистские композиции обретают усиленную ракурсность, формы — колючесть, цвет — контрастность и напряженность («Натюрморт с синим подносом», 1914; «Натюрморт со статуэткой», 1919; «Осенний букет», 1925, и др.). Менее непосредственный, чем большинство его товарищей, он использует в постановках культурно-значимые предметы — скульптуру, трубки, лошадиный череп; вообще, он предпочитает искусственную, неизменную натуру, и живые цветы во множестве появляются в его натюрмортах лишь к 1930-м гг. Зато природа, живая и изменчивая, осязаемая и полная движения, предстает в его крымских пейзажах, созданных в 1930−50-е гг. («Тополя», 1927; «Беасальская долина», 1937; «Пейзаж с луной», 1944, и др.). Тонально сближенный их колорит все же сохраняет декоративную насыщенность. И даже в серии индустриальных видов металлургических заводов и нефтяных промыслов художник не теряет культуры цельного видения. Помимо творческой работы, Куприн много сил и времени отдавал преподаванию: с 1920 г. — во Вхутемасе-Вхутеине, в Московском текстильном институте и других вузах (до 1952 г.). С 1954 г. — член-корреспондент АХ.
artchive.ru
КУПРИН Александр Васильевич - Галерея произведений (136 изображений). - Страница 2 из 7
admin 12.11.2012 Галерея, Новости, Топ-20 6,717 Показы
Открыть доступ



















cultobzor.ru
Куприн, картина
Куприн Александр Иванович - Произведения - "Картина"
I
На вечере у одного известного литератора, после ужина, между собравшимися гостями затеялся неожиданно горячий спор о том, бывает ли в наше, скудное высокими чувствами, время настоящая, непоколебимая дружба? Все единогласно высказались, что -- нет, такой дружбы не бывает и что теперешняя дружба многих испытаний совсем не может выдержать. В определении же причин, расторгающих дружбу, спорщики разошлись. Один говорил, что дружбе мешают деньги, другой -- женщина, третий -- сходство характеров, четвертый -- бремя и заботы семейной жизни, и все в таком роде. Когда же спорщики, накричавшись вдоволь и ничего не выяснив, устали, тогда один почтенный человек, до сих пор в прения не вступавший, сказал: -- Все, господа, сказанное вами, очень веско и замечательно. Однако я знаю в жизни пример, когда дружба прошла сквозь все перечисленные препятствия и осталась неприкосновенною. -- И что же,-- спросил хозяин,-- эта дружба так до гроба и продолжалась? -- Нет, не до гроба. А тому, что она пресеклась, была особая причина. -- Какая же? -- спросил хозяин. -- Причина очень простая и в то же время удивительная. Дружбу эту расторгнула святая Варвара. Так как из гостей никто не понял, как это святая Варвара могла в наш меркантильный век разорвать дружбу, то все просили Афанасия Силыча (так звали почтенного человека) объяснить свои загадочные слова. Афанасий Силыч на это улыбнулся и ответил: -- Тут загадочного ничего нет. История эта простая и печальная, история страданий большого сердца. И если вам действительно угодно будет послушать, то я сейчас ее с удовольствием и расскажу. Все приготовились слушать, и Афанасий Силыч начал свой рассказ.
II В начале девятнадцатого столетия была известна богатством, знатностью рода и большою гордостью фамилия князей Белоконь-Белоноговых. Но сама судьба эту фамилию осудила на вымирание, так что теперь об ней уже нет и помину. Последний ее боковой отпрыск -- не в осуждение говорю -- кончил недавно свое земное поприще в аржановском доме (есть такой известный ночлежный вертеп в Москве) среди золоторотцев, пьяниц и разбойников. Но до него мой рассказ не коснется, потому что предметом его будет князь Андрей Львович, с которым и прекратилась прямая линия. При жизни отца -- а это было еще во время крепостной зависимости -- князь Андрей служил в гвардии и считался одним из самых блестящих офицеров. Деньгам счету не знал, танцор, красавец, женский любимец, дуэлист,-- ну, чего еще, кажется? Однако, когда папаша скончался, князь Андрей службу бросил, как его ни уговаривали остаться. "Я, говорит, с вами пропаду здесь, а мне любопытно узнать все, что мне от судьбы определено". Странный он был человек, своеобычный и, так сказать, фантастический. Лестно ему казалось всякую свою мечту сейчас же и на деле доказать. Как только схоронил он князя Льва Андреевича, так сейчас и закатился по заграницам. Удивительно, где его ни носило! Высылались ему деньги через всякие агентства и банкирские дома, то в Париж, то в Калькутту, то в Нью-Йорк, то в Сидней. Это все, опять повторяю, мне доподлинно известно, так как мой отец был у него главным управляющим над всеми его двумястами тысяч десятин. Через четыре года воротился князь Андрей, исхудалый, бородищей оброс, сам от загара коричневый,-- и узнать трудно. Как приехал, да засел в своей пнищевской усадьбе, да надел халат, только его и видели. Заскучал. А я в то время к князю очень сделался вхож, потому что он меня полюбил за мой характер веселый, и все-таки я кое-какое образование получил, так что мог ему собеседником служить. Опять же я свободный человек был: отец меня еще при князе Льве Андреевиче откупил. Всегда князь Андрей встречал меня ласково и садиться велел. Даже сигарами потчевал. Сидеть я при нем скоро привык, а к сигарам никак притерпеться не мог -- все у меня от них вроде морской болезни делалось. Любопытно мне было все эти вещи рассматривать, какие князь из путешествия с собою привез. Шкуры тигровые и львиные, сабли кривые, божков, чучела зверей разных, дорогие камни и материи. А князь, бывало, лежит на диване своем огромном, курит и хоть над моим любопытством смеется, однако все это сейчас же объяснит. А потом, как увлечется сам да начнет свои приключения рассказывать, так, поверите ли, у меня от восторга мураши по спине бегали. Только он говорит-говорит, да вдруг сморщится и замолкнет. Ну и я молчу. Тогда князь вдруг и скажет: -- Скучно мне, Афанасий. Ну вот я весь свет объехал, все видел, в Мексике лошадей диких ловил, в Индии на тигров охотился, и тонул, и песком меня засыпало -- ну, а дальше что же? Нет,-- говорит,-- ничего на свете нового. А я ему на это, знаете, по простоте отвечаю: -- Вам бы жениться, князь. Он на это только засмеется. -- Я бы,-- говорит,-- женился, когда бы нашел женщину такую, чтобы я ею дорожил и уважал бы ее. Я вот всех наций и сословий женщин видел, и все-таки я не урод, и не глуп, и богат, так что они мне знаки своего внимания очень оказывали, а такой женщины, какую мне нужно, я не видел. Все они либо продажны, либо развратны, либо глупы, либо уж чересчур добродетельны, и с ними одна тоска. А мне все-таки скучно. Вот другое дело, если бы у меня какой-нибудь талант или дар был... Я на это обыкновенно говорю: -- Да какого же вам еще, князь, таланта надобно? Слава богу, из себя красавец, земли, сами говорите, больше, чем у иного немецкого принца, силищей этакой бог наградил. Я бы и никакого таланта не желал. А князь усмехнется на это и скажет: -- Глуп ты, Афанасий, и еще чересчур молод. Поживешь и, коли не исподличаешься, вспомнишь мои эти самые слова.
III Впрочем, у князя Андрея был свой талант и, на мой взгляд, даже очень большой, а именно -- живописный, к чему он еще в детстве оказывал наклонности. Будучи за границей, князь почти с год провел в Риме, учился рисовать картины и даже, как он сам рассказывал, одно время думал сделаться настоящим художником, но почему-то раздумал или заленился. Сидя у себя в Пнищах, он про свои занятия вспомнил и опять принялся рисовать красками. Нарисовал реку, мельницу, образ святителя Николая для церкви -- очень хорошо нарисовал. А кроме этого занятия, было у князя еще одно развлечение -- ходить на медведя. В наших местах этого зверя -- страсть сколько. И ходил всегда по-мужицки, с рогатиной и с ножом, а с собой брал только охотника Никиту Драного. "Драным" его называли за то, что ему медведь с черепа кожу своротил, так он навеки и остался. С народом был прост и приветлив. Так прост, что если понадобится мужику лесу на избу или лошадь пала, сейчас так прямо к князю и идет,-- знает, что отказу не будет. Только рабства и лакейства не любил и, вот тоже, лжи никогда не прощал никому. За что его еще крепостные обожали, так это за то, что озорства по части женской за ним не водилось,-- извините за грубое слово. Девки в нашей стороне на всю Россию красавицы, и другие господа помещики целые гаремы держали, так что и для себя и для гостей. А у нас ни-ни. То есть, конечно, без этого не обходилось, по человеческой слабости, впрочем, тихо и скромно, на стороне, и никому обиды не выходило из этого. Однако как ни был князь Андрей с низшими прост и пленителен, а с равными и с начальством был горд и дерзок, даже и без надобности. Особенно не любил чиновников. Бывало, приедет какой-нибудь по откупной части, или по полицейской, или по акцизной (а тогда дворяне еще службу для себя почитали, кроме военной, унизительной), приедет, да как иногда человек еще новый и начнет петушиться. "Почему то не так да то не этак!" Управляющий ему вежливо докладывает, что, мол, князево распоряжение, и отменять никак нельзя. Значит, понятно: получай свою положенную мзду и удаляйся. А тот все храбрится: "Да что мне ваш князь, я сам здесь закона представитель!" И сейчас, чтобы его до самого князя вели. Отец, бывало, уж из жалости остерегает: "Князь, дескать, у нас на руку тяжеленек". Куда! И слушать не хочет. Ну, таким манером, он и к князю Андрею наскоком является. "Помилуйте, что это за беспорядки? Да где это видано? Да я, да мы!" Князь все молчит-молчит, да вдруг как побагровеет да глазами сверкнет -- страшный был во гневе человек. "На конюшню, каналью!" -- крикнет. Ну, сейчас, натурально, расправа. В то время многие помещики это одобряли и почему-то все на конюшне. По обычаю предков. А потом, через дня два, отец тайно от князя едет в город и наказанному везет пакетик с радужными. Я, бывало, уж осмелею, да и скажу ему: "Князь, а ведь чиновник-то жаловаться будет, как бы вам в ответе быть не пришлось". А он мне на это: "Ну, так что же? Пусть с меня взыскивает бог и мой великий государь, а я за продерзость наказать обязан". Да на что же лучше, помилуйте, ведь он раз такую шутку губернатору отлил. Прибегает к князю Андрею однажды рабочий с парома и докладывает, что на той стороне реки губернатор. Князь и говорит: -- Ну так что же из этого? -- Да он, говорит, паром требует, ваше сиятельство. Умный был мужик, знал Князев характер. -- Как это он требует паром? -- Исправник послал сказать, чтобы немедленно паром был. Князь сейчас же распорядился: -- Не давать парома. Так и не дали. Тогда губернатор догадался и присылает записку, что, мол, так и так, дорогой Андрей Львович (а они были между собою троюродные кузены), окажи твою любезность, дай мне паром. И подписал имя и фамилию. Ну, уж тут сам князь его любезно на берегу встретил и такой банкет ему задал, что целую неделю губернатор выехать из Пнищей не мог. А дворянам, даже самым захудалым, князь в случае недоразумений не отказывал в сатисфакции. Однако его остерегались, потому что знали его характер неукротимый и знали, что он в восемнадцати дуэлях на своем веку участвовал. Дуэли в ту же пору между дворянами были даже очень обыкновенным делом.
IV Так и прожил князь Андрей в пнищевской усадьбе года два с лишком. А тут как раз подошел царский освободительный манифест, и начался среди господ помещиков переполох. Многие даже очень недовольны были, засели у себя в глуши и принялись докладные записки писать. Другие, которые поскупее и подальновиднее, норовили как бы со своими выкупными свидетельствами да с землей какую ни на есть выгоду соблюсти. А были и такие, что в ту пору очень опасались бунта крестьянского и просили для ихнего ограждения у начальства хоть каких-нибудь местных инвалидов. Князь Андрей, когда пришел манифест, собрал своих мужиков и очень простыми словами, однако без искательств, им объяснил: "Вы, мол, теперь свободны, так же как и я. Это так и должно было случиться. А вы свободу свою во зло не обращайте, потому что начальство вам всегда может заглянуть туда, откуда ноги растут. Да помните, что как был я вам раньше помещиком, так и теперь буду. А землю берите на выкуп, какой сможете поднять". И с этими словами уехал внезапно в Петербург. А вам, господа, я думаю, хорошо известно, что в то время в обеих столицах делалось. Сразу тогда у дворян очутились в руках целые вороха деньжищ, и пошла катавасия. На что уж удивляли всю Россию откупщики да концессионеры с банкирами, однако перед господами помещиками оказались они мальчишками и щенками. Ужас, что творилось! Иной раз за одним ужином целые состояния пускались на ветер. Вот так князь Андрей в самый водоворот и попал и закрутился. Да еще вдобавок с товарищами полковыми встретился и потом уж никакого удержу знать не хотел. Однако прожуировал недолго, потому что вскоре не своей охотой должен был Петербург оставить. И все из-за лошадей.
V Ужинал он в компании большой со своими офицерами в самом что ни на есть модном ресторане. Пили очень много и все больше шампанское. Только вдруг зашла у них речь о лошадях,-- известно, постоянный разговор офицерский,-- у кого в Петербурге лошади самые резвые. Один казак -- фамилии его не помню, только знаю, что был он из кавказских владетельных князей,-- этот казак и скажи в ту пору, что резвее всех пара вороных жеребцов у ..., -- и назвал чрезвычайно высокопоставленную особу. -- Это,-- говорит,-- не кони, а варвары. С ними один только Илья и может управиться, и никому тех злодеев не обогнать. А князь Андрей засмеялся на это. -- Да я,-- говорит,-- их на своих соловых обгоню. А казак говорит: -- Нет, не обгонишь. -- Ан нет, обгоню. -- Не обгонишь. -- Обгоню. -- Ну, в таком разе,-- говорит казак,-- мы с тобой об заклад сейчас пойдем. И пошли об заклад. Поставили условие, что ежели князь Андрей осрамится, то он казаку пару соловых отдает и к ним сани и карету с серебряной сбруей, а если князь Илью обгонит, то казак должен все билеты в театре оперном купить, когда госпожи Барбы представление пойдет, и самому казаку чтобы забраться на галерею и никого в театр не пускать. А в то время госпожой Барбо весь бомонд [высший свет (от франц. beau monde)] сильно пленялся. Ну-с, прекрасно. На другой день князь просыпается и велит лошадей соловых закладывать. Коньки на вид были неважные, так себе -- степнячки косматенькие, однако довольно прыткие, а главное -- угонистые и в скачке имели чрезвычайно долгий дух. Тут уже товарищи видят, что дело не на шутку идет, стали князя отговаривать: "Брось ты это самое пари, потому что как бы тебя не упекли за твою фантазию куда-нибудь". Однако князь их не послушал и велел позвать кучера Варфоломея. Кучер Варфоломей был человек мрачный и, так сказать, отвлеченный. Силищей его господь наградил ни с чем не соразмерной, так что он мог тройку на всем скаку остановить. Аж лошади на задние ноги падут. Пил ужасно, разговаривать ни с кем не любил, а князя своего хоть и обожал всей душою, но был с ним груб и заносчив, за что иногда свою порцию березовой каши и получал. Призвал князь Варфоломея и говорит ему: -- Можешь ты, Варфоломей, нынче одну пару на наших соловых обогнать? Варфоломей спрашивает: -- Какую? Князь ему рассказал, как и что. Варфоломей затылок почесал. -- Знаю я,-- говорит,-- эту пару, да и Илья довольно мне хорошо известен. Человек опасный. Однако, ежели вашему сиятельству угодно, обогнать можем. Только в случае соловые пропадут -- не гневайтесь. -- Хорошо. Сколько же тебе теперь надо водки в твое горло влить? Но Варфоломей от водки отказался. -- Меня,-- говорит,-- пьяного лошади не уважают. Сели и поехали. Стали на конце Невского проспекта. Дожидаются. Заранее было известно, что особа в полдень должна была проехать. Так и случилось. В полдень показалась пара вороных, Илья кучером, и в санях -- особа. Только дал им князь маленько отъехать и говорит: -- Валяй! Пустил Варфоломей соловых. Как услышал Илья за собой топ конский -- обернулся; обернулась и особа. Илья дал коням вожжи, и Варфоломей тоже надбавил ходу. А хозяин тех вороных был человек пламенный, бесстрашный и до лошадей большой охотник. Он Илье и говорит: -- Чтобы этот нахал нас обогнать не смел. Что тут началось, я и сказать не умею. И кучера и кони точно сбесились: снег прямо тучей над ними. Сначала-то вороные как будто и обогнали, однако долго выдержать не могли, приустали. Князь Андрей около самого вокзала вперед выскочил, а особа ему этак гневно пальцем погрозила. А на другой день князя вызвал к себе петербургский губернатор, господин светлейший князь Суворов, и сказал ему так: -- Уезжайте-ка вы, князь, скорее из Петербурга. Если вас не наказали примерно, то это потому только, что особа, которой вы вчера дерзость оказали, имеет большое пристрастие к людям отчаянным и смелым. И об вашем пари ей также все известно. Но уж больше в Петербург ни ногой, и то благодарите господа, что дешево отделались. Однако, господа, я о князе Андрее заболтался, а к тому, что обещал доказать, еще и не приступал. Впрочем, скоро и конец моему повествованию. А главное, я, хоть и разбросанно, но все-таки личность князя Андрея описал, как мог.
VI После знаменитой своей скачки поехал князь в Москву и там продолжал вести петербургскую линию, только в увеличенном размере. Одно время только об его причудах и было по всему городу разговоров. Вот тут-то и случилось с ним то, над чем он в Пнищах издевался. Стала на его пути женщина. Да какая же, я вам доложу, женщина! Королева! Теперь и нет таких больше. Красоты самой удивительной... Была она прежде актрисой, потом вышла замуж за купца-миллионера, а когда купец умер, то она ни за кого замуж выйти не пожелала, говорила, что ей свобода дорога. И чем она прельстила особенно князя, так это своею небрежностью. Никого она знать не хотела, ни богатых, ни знатных, и своим большим деньгам никакого внимания не оказывала. Как увидел ее князь Андрей, так сразу и влюбился. Привык он к тому, чтобы ему сразу на шею вешались, и потому женщин мало уважал. А тут вдруг точно его и не замечают. Весела, приветлива, букеты и подарки принимает, а чуть он о чувствах -- она сейчас же в смех. Это князя и уязвило. Прямо даже до затмения рассудка. Вот как-то раз поехал князь с Марьей Гавриловной -- королеву-то звали Марьей Гавриловной -- в Яр, слушать цыган, и с ними -- большая компания, человек в пятнадцать. Тогда вокруг князя целая толпа прихвостней ветшалась, так ее и звали белоноговским штабом. Сидят они все за столом, пьют вино, цыгане им поют и пляшут. Вдруг Марье Гавриловне курить захотелось. Взяла она пахитоску -- курили тогда из соломы вертушки такие -- и ищет огня. Князь это увидел и моментально -- хвать билет банковый в тысячу рублей, зажег об свечу и подает. Все кругом так и ахнули, фараоны даже петь перестали, и глаза у них от жадности блестят. В это время кто-то за соседним столом не очень громко, однако довольно явственно, сказал: -- Дурак! Князь вскочил, точно его шилом кольнули. А за соседним столом сидит этакий маленький, тщедушный человечек и на князя глядит прямо в упор самым спокойным образом. Князь сейчас к нему: -- Как вы осмелились мне сказать "дурак"? Кто вы такой? Маленький человечек ему на это очень хладнокровно: -- Я,-- говорит,-- художник Розанов. А дураком назвал вас потому, что на эти деньги, что вы сожгли из фанфаронства, можно было бы четырех больных целый год в больнице содержать. Все сидят, ждут, что будет. Характер-то князя неудержимый хорошо был известен. Или он этого маленького человечка сейчас бить начнет, или на дуэль вызовет, или даже просто прикажет посечь. И вдруг князь, мало помолчавши, обращается к художнику с такими неожиданными словами: -- Вы, господин Розанов, совершенно правы. Я действительно дураком себя перед хамами показал, и теперь, ежели вы мне руки не протянете и от меня не возьмете сейчас пяти тысяч для Мариинской больницы, то этим мне тяжкую нанесете обиду. А Розанов отвечает: -- И деньги возьму, и руку вам протяну с одинаковым удовольствием. В это время Марья Гавриловна князю тихонько шепчет: -- Позовите художника к нам, а штабу своему велите убраться. Князь учтиво обратился к господину Розанову и попросил к ним подсесть, а потом повернулся к штабу и сказал: -- Чтобы я вас здесь больше не видел.
VII И завязалась с той поры между князем и Розановым теснейшая дружба. Друг без друга дня провести не могут. Либо художник у князя, либо князь Андрей у художника. А Розанов жил тогда на Третьей Мещанской, на четвертом этаже, занимал две комнаты: одна мастерская, другая спальная. Звал его все князь к себе переехать, но художник отказывался. "Ты мне, говорит, и так очень дорог, а кроме того, я в богатстве заленюсь и свое искусство позабуду". Так и не переехал. Все им друг в друге интересно было. Начнет Розанов говорить о живописи, о картинах разных, о жизни великих художников,-- князь слушает, слова не проронит. А потом князь примется про свои приключения в диких странах рассказывать,-- у художника и глаза заблестят. -- Постой,-- скажет,-- вот я скоро думаю одну большую картину написать. Тогда у меня хорошие деньги будут, и мы вместе за границу поедем. -- Да зачем тебе деньги? -- спросил князь.-- Хочешь завтра поедем? Все, что у меня есть, я с тобой могу поделить. Но художник стоял на своем. -- Нет, подожди, я картину напишу, а тогда уже и будем говорить. Настоящая была между ними дружба. И даже удивительно: такое влияние Розанов над князем имел, что удерживал его от многих горячих и необдуманных поступков, к которым князь по своей пылкой натуре был весьма склонен.
VIII Любовь князя к Марье Гавриловне не только не уменьшалась, но еще более распалялась, только все ему не было успеха. Он у нее сколько раз руки и сердца на коленях просил, но она ему все одно отвечает: "Что же я, говорит, сделаю, если я вас не люблю?" -- "Ну, не любите,-- говорит князь,-- может, потом слюбится, а без вас я несчастный человек". А она ему на это отвечает: "Мне очень вас жаль, но вашей беде я помочь не могу".-- "Да вы, может быть, кого-нибудь уже любите?" -- "Может быть, и люблю". И сама смеется. Затосковал князь. Лежит у себя дома на диване лицом к стене, хмурый, молчит, от еды его даже отбило. В доме все на цыпочках ходят... В одну из таких минут как-то приезжает Розанов, тоже лица на нем нет. Вошел в князев кабинет, поздоровался и молчит. И оба молчат. Наконец художник с духом собрался и говорит: -- Послушай, Андрей Львович, мне больно, что я тебе сейчас дружеской рукой удар нанесу. Князь, лежа лицом к стенке, отзывается: -- Пожалуйста, без прелюдий, говори прямо. Тогда художник прямо и объяснился: -- Теперь мне Марья Гавриловна вроде как жена. Князь спрашивает: -- Может быть, ты с ума сошел? -- Нет,-- говорит художник,-- я с ума не сошел. Марью Гавриловну я давно любил, но не смел ей своих чувств открыть. А сегодня утром она мне сказала: "Что нам друг от друга прятаться? Я давно вижу, что вы меня любите, и сама я также вас люблю. Только замуж за вас не выйду, а будем так..." Рассказал художник всю эту историю, а князь лежит, не шевелится и ни слова в ответ. Розанов посидел, поглядел, да и вышел тихонько из кабинета. Однако через неделю переломил себя князь Андрей, хотя ему это многого стоило, потому что он даже сединой пошел. Приехал он к Розанову и объявил ему: -- Я вижу, насильно мил не будешь, а только я из-за бабы не хочу единственного друга терять. Розанов его обнял и заплакал. А Марья Гавриловна ему руку протянула (она тут же была) и говорит: -- Я вас очень уважаю, Андрей Львович, и тоже хочу быть вашим другом. Тогда князь совсем повеселел, и лицо у него сделалось ясное. -- А ведь признайтесь,-- говорит,-- не назови меня Розанов тогда в Яре дураком, вы бы его не полюбили? Она только улыбается. -- Очень даже вероятно,-- говорит. А через неделю вот что случилось. Приехал к ним князь Андрей скучный, рассеянный. Говорил о том, о другом, а у самого как будто мысль какая-то в голове гвоздем сидит. Художник, зная натуру князя, спрашивает, что с ним. -- Да так, пустяки,-- говорит князь. -- Ну, а все-таки? -- Да говорю, пустяки. Предприятие это, банк дурацкий, где мои деньги лежали... -- Ну? -- Лопнул. И теперь у меня всего имущества только то, что на мне есть. -- Это действительно пустяки,-- сказал Розанов и сейчас же позвал Марью Гавриловну и приказал ей очистить верх дома для помещения князя.
Х Так и поселился князь Андрей у Розанова. Целый день лежит на диване, читает романы французские и ногти шлифует. Но это ему скоро наскучило, и он однажды сказал Розанову: -- А ты знаешь, я ведь тоже рисовать-то учился. Розанов удивился. -- Не может быть? -- Нет, учился. Я тебе даже и картины свои покажу. Посмотрел Розанов и говорит: -- У тебя очень большие способности, только ты дурацкую школу прошел. Князь так и обрадовался. -- Ну, а что,-- спрашивает,-- ежели я теперь заниматься буду, могу я что-нибудь путное написать? -- И даже очень можешь. -- А если я до сих пор баклуши бил? -- Это ничего не значит. Трудом одолеешь. -- А голова моя седая? -- Тоже ничего. Другие поздней начинали. Если хочешь, я и сам с тобой займусь. И начали вдвоем заниматься. Розанов только удивляется, какой у князя развертывается громадный дар к живописи. А князь в работу так и въелся, отходить не хочет, так что уж художник силком его отрывал. Прошло месяцев с пять. Раз приходит Розанов к князю Андрею и говорит ему: -- Ну, коллега, теперь ты созрел и уже понимаешь, что такое рисунок и школа. Прежде ты был дикарем, а теперь у тебя и вкус тонкий вырабатывается. Пойдем со мною, я тебе покажу ту картину, о которой уже не раз намекал. До сих пор она для всех была тайной, а тебе я ее покажу, и ты мне свое мнение скажешь. Повел он князя в мастерскую, поставил его в надлежащий угол зрения и открыл занавес, опущенный над картиной. А на картине была изображена святая Варвара, омывающая прокаженному на ноге язвы. Долго стоял князь перед картиной, и лицо у него сделалось мрачное, точно потемнело. -- Ну, как же ты находишь? -- спрашивает Розанов. А князь отвечает со злобой: -- Так нахожу, что я теперь больше к кистям никогда и притрагиваться не буду.
XI Картина художника Розанова была произведением высокого вдохновения и труда. Представляла она, как святая Варвара стоит на коленях перед прокаженным и омывает его ужасную ногу, а лицо у нее светлое, радостное и красоты неземной. А прокаженный смотрит на нее с молитвенным восторгом и неизъяснимою благодарностью. Удивительная была картина! Розанов готовил ее для выставки, но об ней заранее прокричали газеты и молва. Повалила в мастерскую Розанова публика. Придут, взглянут на святую Варвару да на прокаженного, да так и стоят по часу и более. И тех, которые ничего в искусстве не понимали, слеза прошибала. Один англичанин был тогда в Москве, мистер Бродлей, так он с первого раза предложил Розанову за картину пятнадцать тысяч. Однако Розанов не согласился. А с князем в то время что-то странное приключилось. Ходит пасмурный, исхудалый, ни с кем не говорит. Запивать начал. Розанов пробовал его разговорить -- отвечает дерзостями. А когда публика из мастерской уходила, сядет князь Андрей перед мольбертом со святой Варварой и сидит целыми часами, неподвижно смотрит... Так это продолжалось недели две с лишком, а там и случилось неожиданное и, поистине, скажу, ужасное дело. Приходит однажды Розанов домой и спрашивает, дома ли князь Андрей Львович. Слуга ему докладывает, что князь спозаранку ушел, а самому Розанову записку оставил. Взял Розанов записку и прочел. А в записке вот что стояло: "Прости мой ужасный поступок. Я был в безумии и через минуту уже раскаялся. Я ухожу совсем, потому что у меня не хватает сил убить себя". И затем подпись. Тогда Розанов все понял. Кинулся он в мастерскую и увидел, что его божественное произведение лежит на полу истерзанное, растоптанное, искрошенное ножом... Тогда он заплакал и сказал: -- Мне не жаль картины, а мне жаль его. Зачем он мне не сказал, что у него в душе было. Я бы сам тогда поскорее картину продал; или подарил кому-нибудь. А об князе Андрее с той поры нет ни слуху ни духу, и никому не известно, что он пережил после своего безумного поступка.
rasskaz-kartina.narod.ru