Фабрициус КарелКартины и биография. Щегол картина
Не "Щеглом" Карела Фабрициуса единым
![](/800/600/https/ic.pics.livejournal.com/valerkka/8694040/256421/256421_300.jpg)
Стоит признаться, что о голландском художнике я узнал только после прочтения одного из самых интересных романов последнего времени «Щегол» Донны Тартт. А сейчас в Москве все желающие могут посмотреть одну из работ Фабрициуса, которая до недавнего времени считалась произведением ученика Рембрандта Говерта Флинка (1615-1660). Однако после открытия двух новых работ Фабрициуса было высказано мнение о сходстве ряда мотивов в этих картинах и полотне, находящемся в Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, и близости некоторых живописных приемов. Эта гипотеза кажется убедительной специалистам.
Такая возможность есть у жителей немногих городов мира. И это приятно. Всего известно о 17 полотнах, чье авторство приписывается голландскому мастеру.
Сейчас, когда волна ажиотажа по поводу «Щегла» прошла, я могу спокойно рассказать и порекомендовать это произведение. Такие книги появляются не так часто, как хотелось бы, поэтому становятся серьезными событиями в культурном ландшафте. О «Щегле» я узнал, как только огласили итоги Пулитцеровской премии 2014 за художественное произведение. Когда роман Тартт издали в России, я моментально купил книгу себе и в качестве подарков своим близким.
«Щегол» полностью оправдал все ожидания. Книга написана в таком темпе, который не отпускает читателя до самых последних страниц. Сюжет книги сконцентрирован вокруг одноименной картины Карела Фабрициуса, которая оказала влияние на жизнь главного героя и тех людей, кто его окружал. Это роман о дружбе, о призвании в жизни, о риске и приключениях. Это довольно серьезное погружение в мир человека, который в подростковом возрасте теряет родных и находит успокоение благодаря наркотическим препаратам, интересному делу и друзьям. Роман подкупает переплетением историй о различиях образа жизни в Нью-Йорке и Лас-Вегасе. Тартт описывает яркими красками типажи русских в своей книге. Как обычно, это у иностранных писателей получается несколько ярче, чем есть на самом деле, но в целом передает суть довольно образно.
Когда закрываешь последнюю страницу книги, остается приятное ощущение и возникает непреодолимое желание слетать в Нью-Йорк, а вернувшись, уткнуться в художественные альбомы и заняться реставрированием антикварной мебели, настолько вкусно и интересно Тартт удалось описать этот процесс.
Рекомендую также прочитать увлекательную историю о том, как книга появилась в России - http://vozduh.afisha.ru/books/kak-izdat-roman-laureata-pulicerovskoy-premii/
UPD1: мой пост часто находят по запросу "фабрициус щегол где находится картина". Отвечаю. Картина находится в Голландии в Гааге в галерее Маурицхёйст.
UPD2: если Вам интересны другие мои рецензии на книги, предлагаю подписаться на мой канал в Телеграм.
Трещина в картине | The Art Newspaper Russia — новости искусства
По первому взгляду, «Щегол» — идеальный роман о роли искусства в жизни <современного> человека. Не случайно эпиграфом к одной из решающих частей книги Донна Тартт ставит слова Ницше: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины…»
Именно искусство сначала едва не убивает Тео Декера, 13-летнего ньюйоркца, пережившего теракт в Метрополитен-музее, а затем спасает его, много лет спустя вытащив «из пучины страстей», депрессии и хронической наркомании.
Эта могучая книга начинается со взрыва на выставке голландской живописи, куда Тео и его несчастная мама (одинокая разведенка, повести Барбары Пим на прикроватной тумбочке) заглядывают, чтобы спастись от дождя. Мама гибнет, а у Тео (за круглые очки друг Борис зовет его Гарри Поттером) в руках оказывается картина художника Карела Фабрициуса (ученик Рембрандта и учитель Вермеера) с изображением птицы, сидящей на цепи.
Основоположник делфтской школы живописи, Фабрициус погиб вместе со своей мастерской при взрыве порохового склада. Большинство холстов также погибло — сейчас в мире насчитывается 17 его картин (почти в два раза меньше, чем подлинных Вермееров). Одна, правда не самая лучшая, его работа есть в ГМИИ им. Пушкина («Гера, скрывающаяся у Океана и Тефии»), тогда как «Щегол» из гаагского Маурицхейса — самая известная. Особенно теперь, после того как стала едва ли не главным персонажем тиражного романа.
Очнувшись от волнового удара, Поттер видит рядом с собой Велти, раненого, истекающего кровью старика, протягивающего ему кольцо и картину Фабрициуса, только что висевшую на стене рядом с «Уроком анатомии» Рембрандта и несколькими портретами кисти Франса Халса. Мальчик выносит крошечное полотно на улицу, еще ничего не зная ни о судьбе матери, ни о том, что отныне за ним наперегонки начнут охотиться копы и органы опеки, передавая его из одной семьи в другую, а затем и полубезумные антиквары, желающие заполучить шедевр международного значения.
Позже, случайно прибившись к мастерской реставратора старинной мебели, Тео Декер становится преуспевающим (читай: плутоватым, нечистым на руку) торговцем предметами искусства. «Щегол» Фабрициуса хранится у него сначала в спальне, прикрепленный скотчем к кровати, затем в ячейке анонимного хранилища, пока однажды изрядно постаревший Поттер не узнает, что картину ему подменили и нужно таки вернуть оригинал человечеству. Во искупление грехов, причем не только и не столько собственных.
Все это даже не спойлер, поскольку в книге у Тартт происходит много всевозможных событий, способных заполнить не один сезон плотного телесериала на платном канале. Тем более что сюжетная канва в «Щегле» — не самое важное. Гораздо существеннее — ну, скажем, рассуждения об искусстве и «за жизнь», а также намеренно растянутый, как бы несовременный хронотоп массивного 800-страничного повествования, требующего полного погружения.
Впрочем, фабула, в которой все срифмовано и постоянно перекликается, делает это погружение максимально комфортным: оторваться невозможно, несмотря на разные сюжетные шероховатости. Которые, впрочем, принимаешь как данность, кладешь себе на ум, чтобы это не мешало читать увлекательную книгу дальше.
К примеру, откуда у Велти, раненого деда из музея, оказался в руках «Щегол» Фабрициуса? Если его смертельно ранило взрывом, то когда он успел подобрать картину? А если не подобрал — получается, украл со стены, невзирая на видеокамеры? Велти сам, что ли, устроил этот взрыв, в котором погиб и навсегда покалечил любимую внучку? Рассчитал все, как в «Афере Томаса Крауна», да, оказывается, не совсем все, вот и попался? Тартт не дает ответа, тем более что это и неважно: табуретка романа стоит на собственных ногах, внутри книги плещется, кипит и пенится самодостаточный мир, в реальность которого приходится верить для того, чтобы узнать, чем «сердце успокоится». Значит, все срослось и склеилось максимально верно.
Несоответствий в романе много и сначала думаешь, что это Тартт что-то недоработала. Но ближе к финалу отчетливо видишь, что искусство в «Щегле» — это только прикрытие для предельно личного, искреннего авторского высказывания, которое если и можно проговорить, то лишь как бы между делом, впроброс, переупаковав его в формат новой, обезжиренной серьезности, только и доступной нынешнему читателю. Это мысли о собственных страхах и страстях, о неизбежном ожидании смерти и о тяготах ежедневных потерь, ведь у каждого человека есть мама, проблемы взросления, застрявшие где-то внутри, неизбывного одиночества.
Великий Рильке, воспитывая своего пасынка, что, повзрослев, станет великим художником Балтюсом, любил повторять, что в каждой картине должна быть трещина, потому что именно сквозь нее просачивается свет. Фабульные несоответствия «Щегла», в последней главе внезапно оказывающегося автобиографическими записками Тео Шекера (что противоречит оптике некоторых сцен из начала романа), нужны для того, чтобы сквозь неплотно пригнанные сюжетные блоки начал проникать «свет истины», о котором и говорил Ницше.
Читая, я все время думал, почему в качестве эмблемы романа Тартт выбрала картину малоизвестного Фабрициуса, а не более знаменитого Рембрандта или еще более символически нагруженного Вермеера. Или же Леонардо, как поступил Дэн Браун, для того чтобы придать своему музейному блокбастеру поистине международный размах.
Во-первых, потому что «Щегол» — тихий камерный роман о чувствах и страстях. Во-вторых, Донна Тартт писала книгу все же о людях, а не об искусстве. Живопись, художники, музеи и антиквариат здесь не самоцель, но возможность говорить о существенном. Выбирая на роль первого плана какого-нибудь эмблематического харизматичного живописца, она автоматически перекашивала бы композицию романа в сторону искусствоведческой схоластики. Вот почему ей и понадобился «незаюзанный» масскультом Фабрициус. Так порой кинорежиссеры берут на главную роль никому неизвестного человека со свежим лицом.
И самое важное, в-третьих, все рассуждения о неброском шедевре Фабрициуса, помогающем жить, утешающем и поддерживающем в моменты невзгод, — это не что иное, как метарефлексия Донны Тартт, автора трех романов о собственном творчестве и месте в культуре — негромком, вполголоса, но качественном и предельно возвышенном, благородном. Ну да, как раз между современными Рембрандтами и не менее современными Вермеерами.
www.theartnewspaper.ru
Фабрициус Карел Картины биография Fabritius Carel
Фабрициус Карел (Fabritius Carel) (1622-1654), голландский живописец. В 1641-1643 учился у Рембрандта в Амстердаме; с 1650 работал в Делфте. Усвоив творческий метод Рембрандта более глубоко, чем другие его ученики, Фабрициус вместе с тем сохранил самостоятельность, писал картины, особую свежесть которым придают оттенок естественной случайности в композиции, разнообразная и свободная манера письма. От “рембрандтовской” живописной манеры Фабрициус рано перешел к более светлой и холодной цветовой гамме, к оригинальному приему выделения темных фигур первого плана на полном воздуха и тонкой светотеневой игры светлом фоне (“Воскрешение Лазаря”, около 1643, Национальный музей, Варшава).
Фабрициус писал выделяющиеся смелостью замысла, мастерством анализа портреты (автопортрет, 1645, Музей Бойманса - ван Бёнингена, Роттердам; “Человек в шлеме”, Музей в Гронингене), разработал своеобразный тип жанровой картины, в которой за кажущейся простотой мотива, бессюжетностью постепенно проявляются внутреннее эмоциональное напряжение, сложная пространственная структура, ощущение целостного единства мира (“Продавец музыкальных инструментов”, 1652, Национальная галерея, Лондон). Во многих картинах Фабрициус обращался к эффектам естественного солнечного освещения, которое сообщает пленэрный характер их колористическому строю (“Щеглёнок”, 1654, Маурицхёйс, Гаага), усиливает мягкую лиричность их настроения (“Часовой”, 1654, Художественный музей, Шверин). Творчество Фабрициуса, его учеников и последователей (Яна Вермеера Делфтского, Эммануэла де Витте, Питера де Хоха) составило особое направление в голландской живописи XVII века - так называемую делфтскую школу.
Картина Карела Фабрициуса “Щеглёнок”. Изображенный на бежевом фоне маленький щегол отдыхает на зеленом насесте. Щегол кажется настолько реальным и живым, что возникает искушение протянуть руку и дотронуться до него. Простота и интимность этой маленькой картины почти затмевают мастерство, с которым она написана. Фабрициус был самым блестящим из учеников Рембрандта. Однако он изменил манере учителя писать светлое на темном фоне и вместо этого писал темные предметы на светлом. Фабрициус уделял особое внимание оптической точности. Эта особенность его творчества могла оказать влияние на художника Яна Вермеера, бывшего учеником Фабрициуса. Выверенная композиция этой картины и ее поразительная безыскусность также предвосхищают работы Вермеера. Жизнь Фабрициуса оборвалась трагически: он погиб при взрыве порохового склада в Делфте, работая над портретом. Репродуцируемая картина - одна из немногих сохранившихся работ художника.
smallbay.ru
Щегол. Донна Тартт. - vincenati
vincenati.livejournal.com
Щеглы прилетели - Вечерняя Москва
Картина "Щегленок на стене, освещенной солнцем" Карела Фабрициуса, который вместе со своим братом Барентом Фабрициусом, учился в студии Рембрандта в Амстердаме вызвала настоящий ажиотаж в нью-йоркском музее Коллекции Фрика в Нью- Йорке. Такому небывалому интересу к произведению искусства, написанное художником еще в 1665 году поспособствовал роман американской писательницы Донны Тартт "The goldfinch" ("Щегол"), сюжет которого разворачивается вокруг именно этой картины.
История дикой птички весьма интересна. Еще в 1719 году французскому критику Теофилю Торе купил "Щегленка" у своего друга, бельгийского коллекционера Жозефа-Гийома Каберлена и был впечатлен картиной.
- Я никогда не слышал, чтобы в Голландии говорили о картинах Карела Фабрициуса, и я среди них видел только одну, лишь маленькую толику, пустячок - написал в своих мемуарах знаток искусства,- Это простой рабочий эскиз, вернее, этюд с натуры щегла, сидящего на своей клетке, прикрепленной к бледной стене, которая напоминает светлые палевые фоны, из тех, что так любил Ван Дер Меер.
Именно после такого высказывания, о художнике заговорили, как о достойном ученике Рембрандта. По сей день оригинал картины хранился в Лувре, пока вместе с другими полотнами его не передали заокеанскому музею "Коллекция Фрика" на недельную экспозицию "Вермеер, Рембрандт и Халс: шедевры фламандской живописи Маурицхёйса". Имя голландского художника Карела Фабрициуса, который прожил недолгую жизнь известно только настоящим ценителям искусства снова зазвучало во всеуслышание, вплоть до выхода в свет книги Донны Тартт "Щегол". На этот раз, благодаря оригинальной задумке и трагической развязке, писательница подарила птичке второе дыхание.
- История очень проста. В Нью-Йорке маленький мальчик с мамой посещают выставку, но там происходит взрыв. В результате происшествия ребенок становится сиротой, а ему в руки попадает картина “Щегол”, которая будет с ним везде и всегда - рассказывает писательница Донна Тартт, - Саму картину я увидела 20 лет тому назад в Амстердаме и подумала, почему бы и не написать про нее книгу. Не ожидала, что моя история будет настолько интересна читателям.
Вчера в Нью-Йорке The National Book Critics’ Circle объявила список номинантов на звание "Лучший фантастический роман 2013 года" и по мнению New York Times Book Review произведение Донны Тартт является основным претендентом на победу в престижной премии. Интересно, что выход книги в продажу совпала с днем открытия реальной выставки в Нью-Йорке, что еще больше подогрело интерес и к писательнице и Карелу Фабрициусу.
По словам кураторов экспозиции, они не припомнят такого большого количества посетителей вокруг не столь любимого американцами голландского художника, в то время , как шедевр Яна Вермеера "Девушка с жемчужной сережкой", остается почти незамеченным. Станет ли картина "Щегол" Карела Фабрициуса и книга Донны Тартт так же интересна российскому читателю, пока не известно, но в Голливуде уже поговаривают о возможности экранизации романа для мирового проката.
vm.ru
|
www.etoretro.ru
Щегол - птица певчая
Щегол – птица небольшая, но необыкновенно яркая и красивая. Красочное оперение певчей птицы, которую трудно спутать с какими-либо другими пернатыми, не может не привлечь внимание.
Описание
Птица щегол, длина которой в среднем достигает 12 сантиметров, относится к семейству вьюрковых, отряду воробьинообразных. Птица обладает небольшим стройным тельцем, масса которого составляет около 20-25 грамм. В красочном наряде птицы преобладают следующие цвета: коричневая спина, ярко-красная мордочка с широким кольцом вокруг клюва, на крыльях присутствуют желто-лимонные полоски, а на хвосте и черных крыльях – белые точки. У молодых представителей данного вида отсутствует красное кольцо, а на спине и груди находятся мелкие пестринки. По сравнению с оперением самцов, у самок оно более тусклое. Его можно заметить лишь при пристальном рассмотрении. Щегол – птица певчая, разнообразное пение которого состоит более чем из 20 видов звонких трелей.
Обитание
Щегол – птица довольно распространенная, и ее ареал обитания достаточно разнообразен: вся Европа, Малая и Передняя Азия, Северная Африка, некоторые районы Сибири. Основным местом расселения птиц служат лиственные рощи, вырубки и фруктовые сады. Зачастую щегол селится в древесных насаждениях культурного ландшафта, разреженных и пойменных лесах. Щегол – птица, которая людей не боится, потому зачастую его можно встретить в деревне и парках, реже – в городах.
Щегол, фото которого поражает небольшими размерами и красивым оперением, является птицей зерноядной. Излюбленной пищей для красочного пернатого служат семена репейника и чертополоха, которые он извлекает клювом, а также подсолнечные семечки. Своих птенцов птицы выкармливают различными насекомыми, преимущественно тлей, что приносит значительную пользу сельскому хозяйству в борьбе с вредителями.
Размножение
Стайки щеглов начинают разбиваться на пары и занимать гнездовые участки в самом начале апреля. Гнездо птицы представляет собой изящное сооружение, созданное в виде чашечки, на которой распложены плотные стенки из стебельков, скрепленные паутиной корешков. Снаружи гнездо украшено мхом и лишайниками. После завершения искусной постройки гнезда самка щегла начинает откладывать яйца, насиживание которых длится около 12-13 дней. Около двух недель вылупившиеся птенцы щегла остаются в гнезде. После вылета птенцов, который наблюдается в середине июня, щеглы продолжают их кормить в течение недели, а после начинают приступать ко второй кладке яиц.
Содержание в клетке
Зачастую щеглов, которые являются популярной комнатной птицей наряду с чижом, держат в клетках из-за их яркого экзотического наряда. Ловят красочных пернатых, используя приманку, состоящую из их любимой пищи - семян репейника. Попав в домашние условия, в первое время щегол не очень приветлив и дружелюбен, как чиж, однако постепенно привыкает к людям и становится ручным. Щегол – птица смышленая, его можно легко обучить различным действиям и трюкам. Проживая в домашних условиях, самцы запевают круглый год, кроме периода линьки, доставляя радость своему хозяину.
fb.ru